ᅠНовый порядок рабочей недели — декада длиной в десять дней и если граждане удостаивались привилегии самим определять, какие из дней будут рабочими, а какие — выходными, то у государственных лиц для отдыха были уготованы лишь сутки; да и те, в основном, тратились на какие-нибудь обязательства. В общем и целом, едва ли кто-то из правительства смог бы вспомнить, когда отдыхал в последний раз и Сен-Жюст, разумеется, исключением из правил не был, — однако, он твёрдо верил в неиссякаемость своего революционного запала (по крайней мере, производил нужное впечатление) и потому, от внезапного отпуска отнекивался до последнего. Комитет и до этого поднимал иногда на повестку дня темы вздорные, так что Антуану в голову прийти не могло, что в этот раз что-то изменится — и вот, измученный одновременно как в долгосрочном значении дел, так и конкретным сомнительным постановлением, он приводил рабочее место в порядок, собирая бумаги, письменные принадлежности и, вообще, всё, что могло пригодиться ему во время так называемого отпуска. Свершилось, возрадуйся, о роялист — революционное правительство обезглавило само себя!

ᅠИ всё же, столь ярко высказывающийся против любых отпускных мероприятий, Сен-Жюст не мог отрицать ни собственной усталости, ни общей степени морального упадка; разумеется, народ был изнеможён не меньше любого из них — это откровение служило противовесом на чашах справедливости и Антуан, чрезмерно серьёзный внешне, вёл настоящие дебаты внутри своего ума. Высказывался, казалось, каждый аспект его сознания: и строгий деятель Революции, и пространный писатель, и хмурый солдат, и даже запрятанный куда-то вдаль едкий либертен, — ещё Сен-Жюст мог поклясться, что слышал отголоски некоего иного голоса, отличного от своего внутреннего, но об этом он лишний раз даже думать не рисковал: "И без того мнений целый конвент".

ᅠИз балагана мыслей его вывело обращение коллеги; Антуан немедленно обратил на него свой взгляд и на секунду, ровно за мгновение до того, как он вновь обуздал самого себя, его глаза показались наиболее холодными и неприветливыми; морока быстро спала, но для того, чтобы не создать некрасивого впечатления (отношения между представителями Комитета и без того не отличались лишней теплотой), он постарался, по крайней мере, улыбнуться:

ᅠ— Ах, само собой! — приветливо ответил он, пусть ещё миг назад в сознании его бушевала бойня. — Не стоило даже и уточнять.

Подпись автора

^{Самому молодому надлежит умереть и тем доказать своё мужество и свою добродетель}
Le plus jeune doit mourir et ainsi prouver son courage et sa vertu.

ᅠСен-Жюст внимал словам Барера настолько трепетно, насколько только мог; он отвлёкся от сбора принадлежностей и замер — даже кипа черновиков, которую он так стремительно до этого разбирал, оценивая листы по шкале от "катастрофически важно" до "обязательно вернусь позже" (была ещё категория "безусловно на выброс", но Антуан предусмотрительно отложил листы в сторону, планируя, при необходимости, потратить их на иные заметки), и та замерла в бледных ладонях. Предложение коллеги, поначалу едва доходившее до Сен-Жюста как что-то ясное и реальное, под конец, всё же превратилось в цельную здравую мысль; и, кажется, голос извне послужил тем самым решающим перевесом на чаше весов. Хотя вслух, разумеется, молодой человек никакого облегчения не высказал, стопку черновиков он всё же вернул обратно на стол; внимательный гражданин заприметил бы это действие и смог констатировать факт того, что Сен-Жюст уступил своей гордости и природному упорству:

ᅠ— Ты меня приглашаешь поехать с собой? — уточнил он ещё раз, хотя ответ был уже очевиден. — Не ожидал!.. если честно, я планировал посвятить отпуск другим обязательствам, — он вновь перевёл взгляд на рабочий портфель, — и в Париже, разумеется, от меня было бы больше толку, чем с тобой на Юге.

ᅠОн тяжело вздохнул.

ᅠ— Скажи мне, тебе не кажется, что мы предаём свой долг, когда соглашаемся сорваться в отпуск прямо в самый разгар революции? Запрячь человека подобно лошади и надеяться, что он не сломается — это абсурд, я этого не оспариваю, но сделали ли мы достаточно, чтобы позволить себе отдохнуть? — секундная заминка и диалог приобретает новый оттенок. — Хоть я никогда не бывал нигде, кроме Севера, душа моя неспокойна. Ещё и твоё пространство нарушать свои присутствием!..

ᅠИ всё же, не вычеркнем из своей головы — это не будет тяжёлым диалогом. Для того, чтобы отпуск состоялся, нужен один сильный аргумент — мастер слова не испытает затруднений перед этой задачей и не уйдёт с пустыми руками, пусть и в метафорическом (?) смысле.

Подпись автора

^{Самому молодому надлежит умереть и тем доказать своё мужество и свою добродетель}
Le plus jeune doit mourir et ainsi prouver son courage et sa vertu.